Большая техническая энциклопедия
0 1 3 5 8
D N
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
КА КВ КЕ КИ КЛ КО КР КУ

Классическая наука

 
Классическая наука была связана с уверенностью во всемогуществе познания и с детерминизмом; она обещала человеку власть над миром. Похоже, что уверенность в возможности этой власти постепенно исчезает.
Классическая наука о полимерах делит все полимеры на три группы: линейные, разветвленные, которые растворимы и ( или) термопластичны, и беспорядочно сшитые сетчатые, представляющие собой гели. Большинство полимеров, рассмотренных в этой книге, относится к первой группе. Однако за последние годы появились полимеры нового типа, представляющие собой регулярно сшитые сетчатые структуры.
Классическая наука была связана с уверенностью во всемогуществе познания и с детерминизмом; она обещала человеку власть над миром. Похожее, что уверенность в возможности этой власти постепенно исчезает.
Классическая наука исходила из априорного предположения, что внешний мир существует. Математические уравнения классической механики, как принято было считать, описывают то, что реально происходит во внешнем мире. Квантовая механика имеет свои математические уравнения, но они описывают наблюдения - не реальные частицы, а воздействие этих частиц на экраны, подобные телевизионным.
Классическая наука была порождена культурой, пронизанной идеей союза между человеком, находящимся на полпути между божественным порядком и естественным порядком, и богом, рациональным и понятным законодателем, суверенным архитектором, которого мы постигаем в нашем собственном образе.
Классическая наука базируется на двух предположениях: 1) на детерминистской природе предсказаний и 2) на атомистической природе понимания. Квантовая механика приводит к пересмотру обеих этих концепций.
Классическая наука была порождена культурой, пронизанной идеей союза между человеком, находящимся на полпути между божественным порядком и естественным порядком, и богом, рациональным и понятным законодателем, суверенным архитектором, которого мы постигаем в нашем собственном образе.
Если классические науки, например механика, при исследовании машин и механизмов идеализировали те условия, в которых протекает их работа, считали возникающие ошибки и отклонения в их функционировании необязательными, то современная наука, особенно кибернетика, рассматривает ошибки функционирования как естественное свойство реальной системы.
Мир классической науки был миром, в котором могли происходить только события, выводимые из мгновенного состояния системы. Любопытно отметить, что эта концепция, которую мы проследили до Галилея и Ньютона, уже в их время не была новой.
Мир классической науки был миром, в котором могли происходить только события, выводимые из мгновенного состояния системы. Любопытно отметить, что эта концепция, которую мы проследили до Галилея и Ньютона, уже в их время не была новой.
В классической науке ( по крайней мере на ранних этапах ее развития) такие направленные во времени процессы считались аномалиями, курьезами, обязанными своим происхождением выбору весьма маловероятных начальных условий.
Предпринятый классической наукой поиск истины сам по себе может служить великолепным примером той раздвоенности, которая отчетливо прослеживается на протяжении всей истории западноевропейской мысли.
В классических науках, в первую очередь, применяется анализ, в то время как главные методы, находящиеся в арсенале наук об искусственном, - это синтез, конструирование, компьютерная имитация.
Развивая достижения классической науки, синер-гетическая концепция убедительно доказала невозможность сведения всего многообразия явлений и процессов в мире к механистическим представлениям.
Первый этап развития классической науки о внешнем трении представлен исследованиями трения покоя.

Обратимые преобразования принадлежат классической науке в том смысле, что определяют возможность воздействия на систему, управления системой.
Если сравнивать линейные модели классических наук с нелинейными моделями синергетики, то очевидно следующее. Линейные модели позволяют устанавливать детали явлений, например выявлять их физику, и легко количественно согласовывать эти явления с общими законами природы. Нелинейные же модели, как отмечалось, как правило, удаляют нас от деталей явлений, однако во многих случаях такой подход позволяет решать важные задачи.
С другой стороны: направление классической науки в сторону обобщения и слияния и поиск фундаментальных законов, могущих отобразить многообразие единого материального мира; поиск исходной объективной технической идеи, обусловливающей и утверждающей принцип целесообразности в путях развития техники; ускорение процесса познания сущности предметов изучения, совершенствования учебного процесса в вузах конкретизируют проблемы техники и задачи учебной подготовки студентов.
Как указывалось в предыдущей главе, классическая наука существует 2.500 лет и базируется на предположении Аристотеля о том, что Вселенная аналогична точно идущим часам.
Хотя предложенная Бергсоном сжатая формула основного достижения классической науки еще в какой-то мере приемлема для нас, мы отнюдь не можем воспринимать ее как формулировку навечно установленных пределов научной деятельности. Мы склонны видеть в ней программу, которую лишь начинают претворять в жизнь происходящие ныне метаморфозу науки. В частности, теперь мы знаем, что время, связанное с движением, не исчерпывает значения времени в физике. Таким образом, те ограничения, против которых была направлена критика Бергсона, начинают преодолеваться не путем отказа от научного подхода или абстрактного мышления, а путем осознания ограниченности понятий классической динамики и открытия новых формулировок, остающихся в силе в более общих ситуациях.
О значительной роли парусного флота в становлении классической науки говорит уже то, что морской тематикой в XVII-XVIII веках и связанными с ней гидродинамическими задачами, а также проблемами механики, трения и материаловедения занимались почти все крупнейшие естествоиспытатели того времени, включая И. Ньютона, основавшего учение о движении тел в сопротивляющейся среде, и X.
Однако строгость и кажущаяся неуязвимость теоретических построений классической науки обратной стороной имеют безапелляционность суждений и догма-газацию положений, не раз проверенных на прочность в теоретических спорах и на практике. Для того чтобы обрести спокойствие социального завсегдатая и уверенность понимания происходящего, этого вполне достаточно. Но для того чтобы соответствовать живой динамике такого сложного объекта исследования, как современное общество, стереотипов, даже научных, может и не хватить.
Разберем подробно преимущества, вынесенные окончившим университет из изучения классических наук.
С самого начала теория игр по общему признанию стала классической наукой, вызвав появление целого потока статей и книг.
Учение о прочности и других механических свойствах твердых тел в классической науке великолепно разработано теоретической механикой.
К этому времени завершилось формирование того, что сейчас называется классической наукой. В основных областях естествознания - физике, химии, биологии - были сформулированы фундаментальные обобщения ( законы И. Ньютона в теоретической механике, уравнения Дж. И что касается явлений природы, то представлялось, что дело только за объяснением частностей и деталей конкретных явлений и за разработкой практических, технологических приложений фундаментальных знаний. На повестку дня встала задача исследования и объяснения в том же стиле и явлений человеческого мира, то есть самого человека и продуктов его деятельности - мира человеческой культуры. Вот это важно подчеркнуть: именно задача объяснения человека и человеческой культуры научно - читай естественно-научно, то есть теми же познавательными средствами и в рамках тех же познавательных установок, которые продемонстрировали высокую эффективность при изучении явлений природы. К этому времени сформировалось и получило колоссальную популярность ( особенно среди ученых-естествоиспытателей) позитивистское направление в философии, представители которого пытались теоретически обосновать неизбежность такого поворота гуманитарной сферы к научной ( естественно-научной) методологии познания. Как писал близкий к позитивизму французский философ и историк культуры И. Тэн, новый метод, которому я стараюсь следовать и который начинает входить во все нравственные науки, заключается в том, чтобы смотреть на человеческие произведения, и в частности на произведения художественные, как на факты и явления, характерные черты которых должно обозначить и отыскать их причины, - более ничего. Наука, понимаемая таким образом, не осуждает и не прощает; она только указывает и объясняет... Она поступает, подобно ботанике, которая с одинаковым интересом изучает то апельсиновое дерево и лавр, то ель и березу; сама она - нечто вроде ботаники, только исследующей не растения, а человеческие произведения.
Мы возвращаемся к исходной точке - к идее о том, что именно классическая наука, которую на протяжении определенного периода времени было принято считать символом культурного единства, а не наука как таковая, стала причиной описанного нами культурного кризиса. Ученые оказались в плену лабиринтов блужданий между оглушающим грохотом научного мифа и безмолвием научной серьезности, между провозглашением абсолютной и глобальной природы научной истины и отступлением к концепции научной теории как прагматического рецепта эффективного вмешательства в природные процессы.
Как уже было сказано, мы разделяем ту точку зрения, согласно которой классическая наука достигла ныне своих пределов.
Опираясь на выводы и рекомендации перечисленных отраслей знаний, а также на такие классические науки, как физика, химия, математика ( теория вероятности, математическая статистика, теория надежности и др.), охрана труда разрабатывает систему мероприятий, постоянно повышающих уровень безопасности труда на производстве.
Мы возвращаемся к исходной точке - к идее о том, что именно классическая наука, которую на протяжении определенного периода времени было принято считать символом культурного единства, а не наука как таковая, стала причиной описанного нами культурного кризиса. Ученые оказались в плену лабиринтов блужданий между оглушающим грохотом научного мифа и безмолвием научной серьезности, между провозглашением абсолютной и глобальной природы научной истины и отступлением к концепции научной теории как прагматического рецепта эффективного вмешательства в природные процессы.

Как уже было сказано, мы разделяем ту точку зрения, согласно которой классическая наука достигла ныне своих пределов.
В настоящее время практически все технологические процессы в нефтеперерабатывающей промышленности описываются с позиций классической науки. В нашей стране нелинейная наука более известна под термином синергетика или наука о процессах самоорганизации, распада и устойчивости структур различной природы, формирующихся в условиях, далеких от равновесия.
В предыдущей книге мы уже отмечали, что существует две области, в которых классическая наука бессильна, - это турбулентность и живые системы. Новые подходы с позиций теории относительности и квантовой механики, напротив, успешно применяются при изучении турбулентности, живых систем и нелинейных процессов. До изобретения сверхмощных компьютеров, без соответствующего математического обеспечения эти подходы не могли применяться, но уже несколько веков назад некоторые ученые предсказывали их появление.
Наша книга повествует о концептуальных метаморфозах, которые произошли в науке от золотого века классической науки до современности.
Наша книга повествует о концептуальных метаморфозах, которые произошли в науке от золотого века классической науки до современности. К описанию этих метаморфоз ведут многие пути.
Прежде всего они были связаны с изменением самого понятия научности, переориентированной с модели классической науки на образец неклассической науки.
Несмотря на это, такой взгляд держался еще долгое время, особенно среди социалистов; но из классической науки он был вытеснен А.
Основная причина, почему эти усилия оказались напрасными, заключается в том, что такие подходы базируются на классической науке, которая, как сейчас доказано, содержит жизненно важные ошибки в своем подходе к пониманию природы поведения.
Нужно признать, что в развитии проблемы трения, смазки и износа наблюдается отставание в смысле использования фундаментальных результатов классических наук. Именно это отставание приводит к отсутствию или противоречивости объяснений явлений, наблюдаемых при трении и износе новых материалов, при работе в сложных режимах нагружения, в новых рабочих средах. Например, в большинстве теоретических работ по трению и износу явления деформации и разрушения рассматриваются с позиций макроскопических представлений. В классических дисциплинах ( физика металлов, металловедение и др.) давно доказано, что для успешного решения этих явлений их необходимо рассматривать с точки зрения тонкой структуры с учетом несовершенств кристаллического строения - теории дислокаций. Еще большее отставание наблюдается при рассмотрении вопросов, связанных с физикой и химией поверхностных явлений. Эти обстоятельства приводят к недооценке использования современных методов металловедения, физики твердого тела, химии поверхностных явлений и других наук и в результате - к понижению теоретического уровня исследований по трению, смазке и износу и разрыву с задачами практики.
К настоящему моменту синергетические принципы широко используются для теоретического объяснения коллективных и иных явлений, понимание которых с позиций классической науки было затруднено. Синергетические принципы находят практическое применение во многих отраслях промышленности и непроизводственной сферы.
В специальной теории относительности был сделан первый шаг к новому соотношению между физикой и механикой, новому по сравнению с классической наукой.
Поэтому токсикологию окружающей среды следует рассматривать не как традиционную дисциплину, а как производственную задачу, которую необходимо решать общими усилиями классических наук - медицины, химии, физики и биологии.
Подобное представление о человеке науки вновь возвращает нас к поднятой ранее проблеме: только в простом мире ( в частности, в мире классической науки, где сложность лишь скрывает лежащую в основе всего простоту) может существовать такая форма знания, которая дает универсальный ключ ко всем без исключения явлениям природы.
Сантос подчеркивает, что научное знание неотделимо от самопознания и индивид здесь выступает не в виде познающего субъекта, как это принято в классической науке, а как субъект эмпирический. Поскольку же знание и научно, и обыденно, то здравый смысл его взаимосвязи с научным знанием порождает новую рациональность.
Мы уже отмечали, что элементом, общим для Канта, Гегеля и Бергсона, является поиск подхода к реальности, отличного от подхода классической науки. В этом же видит свою основную цель и заведомо докантианская по своим установкам философия Уайтхеда. В своем наиболее важном труде Процесс и реальность Уаитхед вновь возвращает пас к великим философским учениям классического периода и их стремлению к строгому концептуальному экспериментированию.

Ответственность за нестабильное положение науки в обществе, по крайней мере отчасти, может быть возложена на напряженность, возникшую в культуре с появлением классической науки. Бесспорно, что классическая наука привела к героическому принятию суровых выводов нз рациональности мира. Но столь же несомненно, что именно классическая наука стала причиной, по которой рациональность была решительно и безоговорочно отвергнута.
Мы уже отмечали, что элементом, общим для Канта, Гегеля и Бергсона, является поиск подхода к реальности, отличного от подхода классической науки, В этом же видит свою основную цель и заведомо до-кантианская по своим установкам философия Уайтхе-да. В своем наиболее важном труде Процесс и реальность Уайтхед вновь возвращает нас к великим философским учениям классического периода и их стремлению к строгому концептуальному экспериментированию.
 
Loading
на заглавную 10 самыхСловариО сайтеОбратная связь к началу страницы

© 2008 - 2014
словарь online
словарь
одноклассники
XHTML | CSS
Лицензиар ngpedia.ru
1.8.11